Площадь Гавр в Париже

В начале 1893 года Писсарро на несколько недель остановился в парижском отеле Гарнье. Площадь Гавр он наблюдал из окна. После опытов с неоимпрессионистской манерой Сёра художник вернулся к свободным разнонаправленным мазкам. Одновременно он вновь обратился к современному городу — теме, которую многие его коллеги к этому времени почти оставили.

Ближайшие экипажи обрезаны нижним краем холста. Их крыши, колёса и кучера показаны сверху. Такой ракурс делает положение художника частью изображения. Мы смотрим на улицу с высоты, одновременно различая предметы рядом с гостиницей и поток, уходящий между домами.

У дальнего тротуара толпятся маленькие фигуры. Тёмные мазки обозначают людей, а светлые промежутки отделяют их друг от друга. Конкретные лица исчезают, но плотность движения хорошо читается. Город представлен через множество одновременных занятий, которые невозможно охватить единственным сюжетом или жестом.

У левого края находится вокзал Сен-Лазар, определённый музейной карточкой. Его фасад лишь частично входит в вид. Транспортный узел объясняет часть интенсивного движения вокруг площади. Вокзал включён в общий ряд зданий, позволяя рассматривать инфраструктуру через окружающую уличную жизнь.

Высокие столбы и фонари проходят перед площадью. Они связывают передний и средний планы, перекрывая экипажи и прохожих. Их повторение даёт устойчивость дробной поверхности. Красноватые вертикали отличаются от холодных голубых и фиолетовых теней на мостовой и фасадах.

Крыши заполнены трубами и небольшими слуховыми окнами. На увеличении архитектура собирается из коротких, иногда густых мазков. Небо написано столь же заметными касаниями. Общая фактура связывает неподвижные здания с движением внизу, хотя размеры и направления мазков сохраняют различия отдельных частей.

Картина показывает возвращение Писсарро к городу как продолжение технического поиска. Из гостиничного окна он мог соединить широкую панораму и множество кратких наблюдений. Свободная поверхность не отменяет конкретность места. Зная о вокзале, отеле и моменте работы, зритель может сопоставить живописный ритм с реальным устройством парижской площади конца девятнадцатого века.