Блаженная Беатриче

Данте Габриэль Россетти соединил в «Блаженной Беатриче» средневековую поэзию и память об умершей жене Элизабет Сиддал. Литературной основой стала «Новая жизнь» Данте, посвящённая Беатриче. Чикагская картина написана в 1871–1872 годах как вторая версия для коллекционера Уильяма Грэма. К повторению Россетти добавил нижнюю сцену, которая существенно меняет завершение рассказа.

Закрытые глаза и приподнятое лицо отделяют героиню от происходящего вокруг. Россетти пояснял, что изображает духовное состояние, похожее на транс, и предостерегал от буквального понимания как сцены смерти.

Красный голубь с нимбом приносит белый мак. Голубкой художник называл жену; мак связан с опиумом и её смертью от передозировки лауданума. Картина создана пережившим её человеком и выражает его способ соединить утрату с религиозно-поэтическим сюжетом.

Руки лежат свободно, ладони приоткрыты возле цветка. Их неподвижность поддерживает состояние сосредоточенности, которое описывал автор. Густые зелёные и красные ткани сохраняют телесную тяжесть фигуры, тогда как фон словно отдаляется. Россетти делает внутреннее переживание видимым через позу, цвет и предметы, знакомые читателям Данте.

Солнечные часы вводят тему времени и значимого для дантовского рассказа числа девять. Позади слева стоит олицетворение Любви, справа — Данте; вдали узнаётся флорентийский мост Понте-Веккьо. Окружение превращает портретное сходство в литературную сцену. Здесь одновременно присутствуют средневековая Флоренция и личная память художника XIX века.

В нижней части Данте вновь встречается с Беатриче в раю. Эта небольшая сцена, пределла, продолжает основной образ и предлагает посмертное соединение после разлуки. Россетти добавил её во второй версии картины. Благодаря этому повторение для другого владельца стало новым рассказом, в котором встреча завершает тему утраты.

Россетти спроектировал и раму. Надписи связывают изображение с датами дантовской истории и библейским плачем об опустевшем городе, который Данте применил к скорбящей Флоренции. Широкое золото превращает картину в тщательно организованный мемориальный предмет. Рама участвует в чтении наравне с живописью, хотя современные репродукции часто её обрезают.

В этой работе память о женщине проходит через две мужские авторские истории — Данте и Россетти. Такое чтение не отменяет силы скорби, но обозначает её границы. Мы узнаём, какой образ сохранил художник; целая жизнь Сиддал остаётся шире этого образа. Нижняя встреча в раю позволяет увидеть надежду автора, не принимая её за свидетельство о чувствах и желаниях женщины, которой уже не было рядом.