Речная деревня. Радость рыбака

История картины и её детали

Два рыбака плывут мимо деревни. Чжао Мэнфу написал этот небольшой пейзаж около 1302–1303 годов, уже после многих лет службы монгольским правителям. Он происходил из императорского рода побеждённой Южной Сун, однако в 1286 году принял приглашение Хубилая ко двору в Даду, нынешнем Пекине. Южный речной мир в этой картине соседствует с приёмами северной живописи.

Два рыбака стоят в узких лодках слева. Вёсла, борта и фигурки людей намечены тонкими линиями; вокруг них оставлена широкая полоса воды. На переднем плане деревья выписаны гораздо подробнее. Эта разница помогает разглядеть расстояние между ближним берегом и лодками. Сами рыбаки слишком малы, чтобы по их лицам судить о настроении. «Радость» названа в заглавии работы, а не показана улыбкой или жестом.

На противоположном берегу стоят дома с оградой. Возле них различимы человек и осёл, ещё одна фигура находится в помещении. Такие малые подробности делают деревню обитаемой. Пока рыбаки находятся на воде, у жилья продолжаются другие занятия, почти незаметные с первого взгляда.

Сосны на переднем плане написаны тонкими колючими пучками. Их стволы поднимаются перед дальними домами, делая расстояние между берегами ощутимым. Музей связывает такие ветви и шероховатые камни с северной пейзажной традицией. Они придают твёрдость виду, в котором так много свободной воды.

Ближайшие камни окрашены в синие и зелёные тона. Похожие цвета повторяются в далёких горах. Музей относит работу к сине-зелёному пейзажу, связанному с ранней китайской живописью. Обращение к прошлому было важной частью метода Чжао Мэнфу. Метрополитен-музей отмечает, что он изучал старые образцы и перерабатывал их, добиваясь «духа древности». В этом маленьком веере выбор цвета связывает речной вид с художественной традицией.

Низкие берега и несколько рядов гор помещены в округлое поле веера. Изображение на шёлке теперь хранится как альбомный лист размером около тридцати сантиметров. При таком масштабе постройки и люди требуют близкого рассматривания. На экране их легко увеличить; перед самой работой зрителю пришлось бы придвинуться и постепенно находить эти подробности.

Чжао Мэнфу происходил из рода свергнутой династии и служил её победителям. Метрополитен-музей связывает его искусство с идеалом «уединения при дворе» — попыткой сохранить внутреннюю независимость на государственной службе. Рыбацкую деревню можно рассматривать на этом фоне как желанную жизнь вдали от придворных дел. Тогда у спокойного пейзажа появляется неудобный вопрос. Достаточно ли мысленно удалиться от власти, если продолжаешь ей служить? Это возможное прочтение работы; свидетельства, что художник вкладывал в этот веер именно такую мысль, у нас нет.