Импровизация № 30. Пушки

История картины и её детали

Кандинский написал эту картину в 1913 году и назвал её «Импровизацией № 30». Купивший её чикагский коллекционер Артур Джером Эдди вспоминал, что рабочие, переносившие холст, сразу назвали его военной картиной. Среди цветных пятен они узнали пушки. Сам художник объяснял работу иначе и подробно изложил свой взгляд в письме Эдди. Этот спор особенно удобен для первого знакомства с абстракцией — перед нами есть и узнаваемые предметы, и прямое свидетельство того, что автор считал главным.

Внизу справа видны колёса и направленные влево стволы пушек. Кандинский допускал, что они появились из-за постоянных разговоров о войне в течение года. При этом он подчёркивал, что не ставил задачи изобразить сражение. Картина предшествует Первой мировой, но письмо не даёт оснований считать её пророчеством. Гораздо интереснее, что внешние события могли проникать в работу, которую художник понимал как выражение внутреннего состояния.

Справа высокие чёрные очертания напоминают накренившиеся здания. Красная краска пересекает их границы и продолжается снаружи. Привычная связь рисунка и раскраски нарушена — линия больше не обязана удерживать цвет внутри предмета. Эдди видел здесь и башни, и знамёна, но признавал, что настроенный на военную тему зритель способен находить всё новые подтверждения. Узнавание предмета направляет дальнейший взгляд и порой мешает заметить другое.

Большое синее пятно находится чуть ниже середины. В письме Кандинский назвал его главным центром картины и считал, что сам синий противодействует впечатлению от пушек. Это его понимание цвета, с которым зритель вправе не совпасть. Можно проверить, куда тянется взгляд — к насыщенной синеве, чёрным колёсам или красным полосам. Для такого сравнения не нужно сначала решить, что именно изображает синяя форма.

Слева тонкие линии пересекают широкие красные и голубые участки. Ниже они собираются в группу вытянутых фигур. Кандинский описывал устройство всей картины как косой крест с более тяжёлыми углами и свободным центром. Под тяжестью здесь можно понимать плотность тёмных линий, их частоту и резкие пересечения. Письмо позволяет сравнить его объяснение с собственным наблюдением, а не угадывать единственный скрытый сюжет.

Красная полоса наверху изгибается над жёлтым. Она заметно толще чёрных контуров, а её мягкие края сохраняют след широкой кисти. Музыкальные слова в названиях Кандинского были частью его программы. В книге «О духовном в искусстве», вышедшей в 1912 году, он обсуждал возможность воздействовать цветом и формой подобно тому, как музыка действует звуками. Такое сравнение объясняет название, хотя каждому мазку не соответствует отдельная нота.

Под синим центром лежит неровное серое пятно. В своём объяснении Кандинский придавал ему почти такую же важность. Он вспоминал, что во время работы даже вслух требовал от себя сделать углы тяжелее. Поэтому слово «импровизация» не означает полного отсутствия решений и контроля. Художник описывал сильное внутреннее напряжение, но одновременно оценивал размер, плотность и положение форм. Свободное возникновение образа сочеталось с вниманием к устройству холста.

Эдди опубликовал объяснение художника в книге «Кубисты и постимпрессионизм» в 1914 году. Коллекционер помогал новым картинам находить аудиторию и язык обсуждения. Но его собственный рассказ показывает предел авторских пояснений. Пушки остаются узнаваемыми, даже когда Кандинский просит сосредоточиться на цвете и форме. Зритель может удерживать оба впечатления. Картина позволяет обсуждать, кому принадлежит её смысл — создателю, который объяснил замысел, или человеку, чьи ассоциации направили взгляд в другую сторону.