Водоём

История картины и её детали

Виктор Борисов-Мусатов начал «Водоём» летом 1902 года в Зубриловке, усадьбе Голицыных-Прозоровских, и завершил в Саратове к февралю 1903-го. Ему позировали сестра Елена и невеста Елена Александрова. Поэтому за необычной сценой стоит вполне конкретное лето в кругу близких. Художник использовал знакомое место и реальные лица, но изменил способ, которым мы видим их вместе. Пруд словно поднят за фигурами, а небо находится в воде.

Сестра художника стоит слева, на ступенях, спускающихся к воде. Её ноги скрыты ближним берегом, и фигура кажется неожиданно низко расположенной относительно пруда. Сиреневая пелерина образует вытянутый светлый силуэт. За ним идут вертикальные отражения стволов. Такое соседство связывает человека с узором воды. При этом лицо остаётся достаточно определённым, чтобы за стройной формой сохранялось присутствие отдельной женщины.

Невеста сидит справа, положив руки на широкую юбку. Белое кружево пропускает синий цвет одежды, а тёплая кожа выделяется среди холодных оттенков. Профиль обращён влево. Между лицами нет прямого обмена взглядами, который позволил бы восстановить разговор. Вместо действия внимание удерживает положение двух фигур. Они близки по масштабу, но по-разному входят в пространство берега — одна вытянута, другая раскрыта широкой дугой ткани.

Слева почти нет твёрдых предметов — только отражённые облака, стволы и голубые просветы. Однако вода выглядит плотным цветовым полем. Привычный горизонт, который помог бы определить высоту неба, отсутствует. Глаз одновременно узнаёт отражение и воспринимает его как фон за женщинами. Отсюда возникает странность сцены. Художник использует знакомое природное явление так, что наше обычное представление о глубине перестаёт работать автоматически.

Синяя юбка занимает большую часть нижнего правого угла. Её край огибает фигуру, повторяя дугу берега. Внутри идут длинные складки — одни почти чёрные, другие бирюзовые. Сходство очертаний заставляет сравнивать ткань и воду, хотя мы хорошо различаем материалы. Цвет усиливает эту связь. Женщина остаётся на суше, но большой синий участок продолжает пруд уже в другой части картины.

Вдоль верхнего края видна каменная кромка дальнего берега. Она даёт опору среди отражений, но ей оставлено совсем мало места. Деревья, которые отбрасывают эти отражения, почти целиком находятся за пределами холста. Поэтому приходится мысленно восстанавливать часть пейзажа по его отражённому виду. В картине оказываются важны вещи, которых мы не видим напрямую.

У нижнего края тонкие стебли и небольшие листья проходят перед большими плоскостями берега и юбки. Они меняют масштаб рассматривания. Издали видны синие и зелёные массы, вблизи обнаруживается хрупкий растительный рисунок и зерно холста. Темпера и пастель дают матовую поверхность. Она смягчает переходы между предметами, так что кожа, ткань и камень выглядят частями одного тщательно согласованного цветового строя.

Борисов-Мусатов подолгу искал нужный синий и возвращался к этюдам облаков. Его условный мир вырос из наблюдений и работы в мастерской. «Водоём» помогает понять, почему символистской картине не обязательно иметь загадочный предмет с единственной расшифровкой. Здесь меняется само восприятие пространства. Реальные люди и усадебный пруд становятся сценой, в которой отражение занимает столько же внимания, сколько то, что находится перед нами.