Надземная железная дорога на Чёрч-стрит

История картины и её детали

Нью-Йорк здесь виден с высоты, с которой почти исчезает улица. Чарльз Шилер написал картину в 1920 году, когда вместе с фотографом Полом Стрэндом работал над фильмом «Манхатта». Один из снятых сверху видов Нижнего Манхэттена стал основой композиции. Внизу находятся Бродвей и Уолл-стрит, справа проходит надземная железная дорога. Художник собирает этот сложный участок города из немногих цветных плоскостей. Даже поезд вписывается в рисунок так же строго, как неподвижные здания.

Большая розовая стена в центре совершенно гладкая. На ней нет кладки, вывесок или отдельных окон. Рядом расположены светлые прямоугольники и чёрные полосы тени. Такое упрощение характерно для прецизионизма — направления американского искусства, в котором знакомые здания и машины получали ясные геометрические очертания. Около 1920 года художники искали форму для изображения страны с растущими фабриками, транспортом и небоскрёбами. У Шилера сама поверхность картины становится столь же упорядоченной, как инженерный чертёж.

Справа рельсы идут по диагонали к верхнему краю. Крыша поезда почти совпадает с их направлением. Для жителя города это транспортный маршрут; для художника — длинная форма, которая связывает низ и верх холста. В картине нет дыма и размытого следа движения. Шилер показывает машину с той же отчётливостью, что и стену. Поезд можно узнать по устройству, но его скорость приходится достраивать мысленно.

Маленькая постройка слева внизу состоит из нескольких светлых граней и почти чёрной боковой стороны. Этот фрагмент легче всего рассмотреть как объёмную задачу — где проходит край, откуда падает свет, какая плоскость отвернулась от него. Фотография помогала Шилеру находить необычные ракурсы и резкие световые отношения. Перенося их в живопись, он мог сокращать фактуру и менять степень подробности. Камера давала материал для отбора, который хорошо заметен в гладких поверхностях картины.

Чёрная тень внизу образует ступенчатую фигуру с острыми углами. Её очертания настолько определённы, что она почти равноправна со стенами. Глубину приходится угадывать по стыкам поверхностей — сразу понять, где заканчивается крыша и начинается пространство улицы, трудно. Шилер пользуется этим колебанием. Мы попеременно видим настоящий город и плоскую композицию из розового, кремового и чёрного. Знакомый предмет остаётся узнаваемым даже на границе абстракции.

Ряды окон на узком левом фасаде напоминают, что эти геометрические объёмы предназначены для людей. В «Манхатте» человеческое присутствие гораздо заметнее. Фильм начинается с прибытия парома, пассажиры выходят на работу, затем появляются оживлённые улицы. Кадры сопровождают строки Уолта Уитмена; за один день город показан от утреннего прибытия до заката. В живописи Шилер выбрал единственный ракурс и остановил время. Сопоставление двух работ показывает, как много меняется от отбора одного изображения.

Вид сверху позволяет охватить устройство города, но отдаляет от его обитателей. В строгом порядке можно почувствовать и восхищение строительством, и отчуждение. Бытовые подробности жизни пассажиров и жильцов почти исчезают с такой высоты. Современный город выглядит иначе в зависимости от того, смотрим мы с тротуара или с крыши.