Неизвестная

Женщина в открытом экипаже смотрит на зрителя сверху вниз. Крамской показал «Неизвестную» на передвижной выставке 1883 года, где картина вызвала противоречивые отклики. Её личность достоверно не установлена. Название сохраняет эту неопределённость, тогда как одежда и положение фигуры настойчиво привлекают внимание к её общественному облику.

Голова немного приподнята, веки опущены. Крамской строит встречу взглядов так, что зритель оказывается ниже пассажирки. Эту позу можно прочитать как дистанцию или уверенность, но она не устанавливает характер женщины. Картина делает наше положение относительно модели частью того, как мы её оцениваем.

Светлое перо на шляпе выделяется среди тёмного бархата и украшений. Его тонкие разветвления написаны значительно подробнее далёких зданий. Разница в чёткости направляет взгляд к дорогому наряду. Художник даёт зрителю достаточно материала для социального предположения, сохраняя личность владелицы не названной.

Мех у горла окружён блестящей тканью и тёмным воротом. В нескольких соседних участках художник различает мягкий ворс, гладкую поверхность и плотную одежду. Такое внимание к материалу напоминает о практике заказного портрета Крамского. Здесь мастерство передачи вещей становится частью вопроса о впечатлении, которое человек производит в обществе.

Руки в перчатках лежат низко, возле края экипажа. Их положение почти неподвижно и поддерживает устойчивость позы. Украшение на запястье и меховая отделка продолжают рассказ о внешнем достатке. При этом в картине нет занятия, которое объясняло бы профессию или жизненную историю пассажирки.

Петербургские дома сзади растворяются в светлой зимней дымке. Резкий силуэт женщины почти не смешивается с этой атмосферой. Можно прочитать такое разделение как усиление её публичного появления: город служит окружением для встречи, а главная фигура удерживает самостоятельную, почти выставленную напоказ чёткость.

В Третьяковскую галерею картина поступила только в 1925 году из собрания Харитоненко через государственные учреждения. Ранние споры о нравственности героини сегодня соседствуют с восхищением живописью. Эта перемена позволяет увидеть, как зрители разных эпох судят о человеке по костюму, взгляду и социальным ожиданиям.