Меншиков в Берёзове

Бывший соратник Петра I Александр Меншиков сидит с детьми в сибирской избе. После падения в 1727 году он был лишён положения и отправлен в ссылку. Суриков переносит внимание с придворной борьбы на её семейные последствия. Пространство картины ограничено столом, стенами и низким потолком, среди которых тесно четырём людям.

Крупная фигура Меншикова почти заполняет левую половину комнаты. Сжатая рука лежит на колене, голова опущена. Его тело кажется особенно тяжёлым рядом с небольшими предметами обстановки. Это соотношение можно понимать как способ показать несоответствие прежнего масштаба власти нынешним условиям жизни, не изображая утраченный дворец.

Старшая дочь Мария прижалась к отцу. Чёрный мех обрамляет её лицо, и две фигуры соединяются в плотную группу. По наклону головы можно прочитать потребность в близости; точные чувства остаются толкованием. Художник показывает физическое соседство людей, чья прежняя жизнь была разрушена одним политическим решением.

Сын за столом подпирает голову рукой. Между его лицом и фигурой отца остаётся небольшой просвет. В отличие от чтения справа, этот жест не связан с определённым занятием. Его неподвижность можно прочитать как ожидание. Суриков различает членов семьи прежде всего через положение рук, направление взгляда и расстояние между ними.

Младшая дочь Александра читает раскрытую книгу. Свет выделяет волосы, лицо и страницы. Это единственное ясно показанное занятие объединяет сидящих за столом, хотя их взгляды не встречаются. Книга вводит в замкнутый интерьер течение времени: чтение предполагает последовательность слов там, где остальные движения почти остановлены.

В верхнем углу расположены иконы и лампада. Они находятся над тесной группой людей и обычной домашней утварью. Их присутствие обозначает устройство жилого пространства того времени. Можно также заметить, как вертикаль угла направляет взгляд обратно к столу: даже верхняя часть картины возвращает внимание к семейному кругу.

Меншиков умер в ссылке в 1729 году; Мария умерла в том же году. Суриков не показывает эти события, однако знание дальнейшей судьбы делает семейную сцену особенно ограниченной во времени. Третьяков приобрёл картину в 1883-м. История государственной власти здесь получила размер и тесноту человеческого жилища.