Кардинал Фернандо Ниньо де Гевара

Фернандо Ниньо де Гевара сидит перед зрителем в кардинальском облачении. Эль Греко, вероятно, написал его весной 1600 года, когда кардинал находился в Толедо вместе с Филиппом III и придворными. За год до этого он стал главным инквизитором Испании. Портрет сохраняет человека в момент высокой церковной и государственной власти.

Чёрные круглые очки выделяются на лице. Сквозь них глаза направлены к зрителю. Очки — конкретный предмет, связанный со зрением, и одновременно заметная особенность внешности. Их строгий контур резко отличается от мягких световых переходов на коже и быстрых штрихов бороды.

Розово-лиловый шёлк покрыт длинными светлыми мазками. Складки образуют острые углы и местами словно ломаются. Эль Греко передаёт блеск ткани через движение краски. Этот опыт связан с его знакомством с венецианской живописью. До работы в Испании он жил в Венеции и Риме, где мог изучать портреты Тициана.

Одна рука сжимает подлокотник, другая лежит свободнее. Музей читает это различие как сдерживаемое напряжение. Сопоставление жестов действительно меняет впечатление от неподвижной позы. Однако оно не устанавливает жестокость, тревогу или иное личное качество кардинала. Знание его должности легко заставляет зрителя приписать руке заранее выбранный смысл.

Белая одежда под мантией заканчивается кружевом. Здесь мазки становятся мельче и складываются в плотный узор. Кольца, дорогое кресло и ткани показывают положение модели через материальную среду. В портрете нет сцены суда или исполнения приговора. Власть представлена через доступные её носителю знаки достоинства.

За креслом висит узорное покрытие стены, слева остаётся тёмная деревянная дверь. Насыщенность поверхности справа и более спокойные вертикали слева несимметричны. Кардинал занимает почти всю высоту комнаты. Взгляд встречается с ним на близком расстоянии, поэтому парадное изображение сохраняет ощущение личного присутствия.

Кардинал представлен в дорогом кресле, шёлке, кружеве и кольцах. Его достоинство занимает почти всё пространство портрета. Люди, чьи судьбы зависели от решений главного инквизитора, остаются вне изображения. Представительская живопись сохраняет лицо носителя власти гораздо отчётливее, чем опыт тех, кто был этой власти подчинён.