Христос, изгоняющий торговцев из храма

Эль Греко написал эту картину в Италии, вероятно до 1570 года. Уроженец Крита, обученный иконописи, он оказался в Венеции около 1567 года. Евангельское изгнание торговцев позволило ему соединить религиозный рассказ с новыми средствами: глубокой архитектурной перспективой, подвижными телами и насыщенной цветной одеждой.

Христос занимает середину, но его фигура невелика среди окружающей архитектуры. Розовая одежда и синий плащ помогают сразу его найти. Поднятая рука с бичом задаёт направление действия. Люди по сторонам реагируют по-разному, поэтому центральный жест собирает несколько небольших происшествий в один рассказ.

Мужчина слева разворачивает обнажённую спину к зрителю. Его поднятая рука и согнутое туловище показывают резкий поворот. Светлое тело выделяется среди тканей и теней. Художнику важно сделать движение понятным через положение частей тела, даже когда лицо почти не участвует в рассказе.

Внизу слева стоят клетки с белыми птицами. Их решётки написаны мелкими прямыми линиями, в отличие от изогнутых человеческих фигур. Предметы уточняют место торговли внутри храмовой сцены. Евангельское событие получает бытовую конкретность: перед нами пространство с товаром, корзинами и переносными принадлежностями.

У ног Христа мужчина склонился над корзиной с монетами. Светлые и золотистые пятна отделяются от тёмной ткани. Ниже видны рассыпанные предметы. Скопление маленьких вещей делает торговлю зримой и дополняет резкие движения фигур вокруг. Предметы помогают понять причину происходящего в храме.

Высокие арки уходят к меньшему проёму в глубине. Каменные линии собирают разрозненные фигуры в едином пространстве. Музей связывает такую архитектуру с венецианскими образцами. Для художника, выросшего в иной живописной традиции, это было важным расширением способов рассказа.

Музей рассматривает тему очищения храма в контексте католических преобразований после Тридентского собора. Это исторический контекст, а не установленное поручение конкретного заказчика. Позднее Эль Греко возвращался к сюжету. Ранняя версия позволяет увидеть момент, когда знакомая религиозная история помогала ему осваивать новую художественную среду.