Автопортрет

История картины и её детали

Юдит Лейстер повернулась от мольберта и смотрит прямо на нас. Около 1630 года, когда она написала этот автопортрет, ей был примерно двадцать один год. Двумя годами раньше её уже похвалили в книге о Харлеме. В 1633 году она вступит в городскую гильдию Святого Луки, затем у неё появятся собственная мастерская и ученики. Для женщины это был редкий профессиональный путь. Автопортрет позволяет ей представить своё мастерство будущим заказчикам.

Приоткрытый рот и слегка повёрнутая голова создают впечатление короткой остановки. Лейстер сидит боком, опираясь локтем на спинку стула. Подобную непринуждённость развивал в харлемских портретах Франс Халс. Художница пользуется понятным местной публике языком живого общения, соединяя его с традиционным изображением автора за работой.

Кисть продолжает длинную линию её руки. Она направлена к недописанному скрипачу, а его смычок повторяет движение инструмента художницы. В каталоге Артур Уилок предлагает видеть здесь сопоставление двух освоенных искусств. Музыкант управляет звуком, живописец — краской; обоим нужны выучка и точность движения.

В другой руке собраны палитра, ткань и большой пучок кистей. Отдельные порции краски хорошо видны на открытом дереве палитры. Лейстер почти выставляет рабочие принадлежности напоказ. По ним будущий покупатель узнавал профессию модели, а по самому полотну мог судить о её умении. Здесь есть портретное сходство, прозрачный чепец, складки ткани и живая сценка с музыкантом — несколько задач, решённых внутри одного изображения.

Скрипач происходит из её многофигурной «Весёлой компании», датируемой примерно 1629–1631 годами. Инфракрасное исследование обнаружило под ним первоначальное женское лицо. Уилок допускает, что Лейстер заменила его, чтобы показать разнообразие своих сюжетов или использовать успех «Весёлой компании». Причина остаётся предположением; сама переделка подтверждена исследованием.

Широкий накрахмаленный воротник неудобен для работы с краской. Наряд помогает Лейстер представить себя человеком достойного общественного положения. Это объясняет историк Артур Уилок, связывая портрет с традицией, в которой художники добивались признания своей профессии свободным искусством. Живопись требовала ручного труда, но мастера подчёркивали также её умственную сторону. Лейстер сохраняет дорогой костюм и при этом свободно опирается на спинку стула. Получается представление профессии без торжественно застывшей позы.

Позднее автопортрет приписали Франсу Халсу. Под его именем картину показывали даже на выставках 1930-х годов, когда авторство Лейстер уже обсуждалось. Её непринуждённая манера оказалась похожа на то, что ценили у знаменитого мужчины, и это сходство мешало увидеть самостоятельного автора. Мы можем прочесть автопортрет как убедительное профессиональное представление, которое не обеспечило художнице прочной посмертной репутации. Для её возвращения понадобились работа историков и пересмотр привычных атрибуций.