Отец художника читает «Эвенман»

История картины и её детали

В 1866 году Сезанн написал отца почти в натуральную величину на холсте высотой около двух метров. Луи-Огюст был банкиром и хотел для сына более надёжного занятия, чем живопись. Их отношения были непростыми. Но сам факт позирования для такого большого портрета показывает, что история семьи не сводилась к одному запрету. Молодой художник получил возможность работать с отцом как с главной моделью.

Лицо наклонено к газете. Чёрная домашняя шапочка закрывает большую часть волос, под ней видны седые пряди. Лоб, нос и щёки составлены из густых светлых и тёмных участков. Сезанн сохраняет тяжесть головы и сосредоточенность читателя, почти не сглаживая следов работы кисти.

На загнутом крае газеты читается «L’Événement». Для этой парижской газеты Эмиль Золя, друг Сезанна, писал в защиту новой живописи. Музей отмечает, что художник заменил ею обычное провинциальное чтение отца. Руки банкира держат издание, которое поддерживало мир его сына. Эта небольшая подмена делает портрет личным высказыванием, хотя поза остаётся совершенно бытовой.

У нижнего края видны домашние туфли и белые носки. Одна нога выдвинута вперёд, брюки собираются неровными складками. Удобная одежда снижает официальность большого портрета. При этом тяжёлая обувь, длинная тень и широко поставленное кресло прочно удерживают фигуру на полу. Домашний отдых сохраняет вес и внушительность владельца дома.

Светлая обивка кресла окружает тёмный костюм. Цветы на ней написаны широкими сгустками, а контур спинки местами обведён чёрным. Такой густой способ письма молодой Сезанн развивал под впечатлением от Курбе. Он переносит его и на кожу, и на мебель. Различия предметов сохраняются, но везде ощутима одна энергичная работа с красочным слоем.

Над головой отца висит ранний натюрморт самого Сезанна. В нём различимы зелёные плоды и посуда на тёмном фоне. Живопись сына уже заняла место в доме, хотя будущее его профессии ещё вызывало разногласия. Внутри семейного портрета возникает небольшая выставка собственной работы. Газета и натюрморт вводят автора в картину без его физического присутствия.

В этом портрете рядом существуют власть отца, материальная опора семьи и притязания сына. Луи-Огюст сидит в центре своего дома; Сезанн выбирает, какую газету он читает и какая картина висит над ним. Семейная зависимость становится условием художественного опыта. Даже сохраняя внушительный образ отца, сын получает последнее слово в устройстве полотна.