Пшеничное поле с кипарисами

История картины и её детали

В конце июня 1889 года Ван Гог написал это поле с натуры возле Сен-Реми в Провансе. Он жил в лечебнице Сен-Поль-де-Мозоль и продолжал работать, когда позволяло здоровье. Кипарисы стали для него новой большой темой. В письме Тео он сравнил свой замысел с серией подсолнечников. Здесь находится первый живописный вариант композиции. В сентябре Ван Гог вернулся к нему уже в помещении и сделал ещё два варианта. Один хранится в Национальной галерее Лондона; меньший предназначался в подарок матери и сестре.

Высокий кипарис справа поднимается почти через всю полосу неба. Художника интересовали его стройные пропорции и насыщенная зелень. В письме он сравнивал форму кипариса с египетским обелиском. Здесь тёмное дерево собрано из множества различимых мазков, а его неровный край заметен на светлом облаке. В письме от 25 июня он объяснял, как трудно найти верный оттенок этого тёмного пятна среди залитого солнцем пейзажа. Интерес к дереву начинается с наблюдения за цветом и пропорциями.

Поле написано короткими жёлтыми, охристыми и зеленоватыми полосами. Они изгибаются и перекрывают друг друга. Толстый слой краски передаёт различия между плотными колосьями и редкой травой у края. Работа с натуры сохраняет быстроту отдельных движений кисти, но цветовые участки тщательно распределены по всей ширине полотна. При приближении видны гребни краски. У каждого мазка есть собственная тень от освещения самой поверхности. Поэтому впечатление зависит и от изображённого поля, и от реального рельефа холста.

Слева округлые серебристо-зелёные кроны гораздо светлее кипарисов. Между ними и небом проходят голубые горы. Благодаря этой последовательности пейзаж читается в глубину, хотя волнистые линии повторяются на каждом расстоянии. Ван Гог меняет направление мазков в зависимости от предмета, сохраняя общую подвижность поверхности. Тёмная вертикаль кипариса пересекает эти горизонтальные полосы. Она позволяет удержать в поле зрения всю композицию, сколько бы отдельных изгибов ни обнаруживалось вокруг.

Облака занимают больше половины картины. Белая краска нанесена густо, её борозды остаются видимыми при приближении. Небо обладает такой же выраженной фактурой, как деревья и пшеница, и остаётся самостоятельной большой частью композиции.

Красные цветы у нижнего края разбивают золотистую полосу поля. Такие небольшие цветовые различия Ван Гогу приходилось заново переводить в чёрную тушь, когда он делал рисунок этой композиции для Тео. Второго июля он отправил брату целую группу рисунков по текущим полотнам. Семейная переписка была ещё и способом показать работу человеку, который помогал ему красками и деньгами.

Ван Гог возвращался к этому виду через рисунки и живописные повторения. В сентябрьском письме он различал летние этюды и законченные варианты, над которыми работал в комнате. Сегодня именно натурный холст из Метрополитен-музея воспринимается как самостоятельная большая картина. История серии позволяет задуматься, что мы считаем законченностью. Густые неровные мазки могут нравиться нам за следы работы, которые художник собирался пересмотреть. Та же переписка напоминает о расходах. Тео оплачивал материалы и хранение полотен, пока продажи ещё не покрывали затрат. За этим пейзажем стояли месяцы наблюдения, семейная поддержка и вполне конкретные счета за краски.